Карл Линней [1975, худож. В. Бескаравайный] - Вера Михайловна Корсунская

Уже в эти годы у Линнеуса сложилось убеждение, что каждая страна нуждается в исследованиях ее естественных богатств и экономики. Это должно быть целью ученых изысканий. В тот век отвлеченные рассуждения одних ученых, как и стремление других описать побольше фактов, не связывались с хозяйственными задачами. Мысли Линнгуса ставили его намного впереди науки своего времени.

Линнеус решил пожить в Фалуне: оказалась возможность частным образом вести занятия по минералогии; появилась небольшая медицинская практика. Но все это было не то, к чему лежала душа, — далеко от ботаники.

— Надо ехать в Голландию за ученой степенью, — советовали друзья. — Диссертация ведь готова?

На самом деле, несмотря на крайнюю занятость, Линнеус уже подготовил докторскую диссертацию. Им была выбрана медицинская тема о лихорадке, которую он разработал очень обстоятельно.

— Необходимо отправиться в Голландию, там я добьюсь докторской степени, и двери любого университета откроются передо мной, — твердил он себе. Но не ехал… И не только потому, что еще не собрал достаточно средств на заграничную поездку.

Осенью 1734 года поездка за границу стала возможной. Один из его фалунских друзей — Сольберг — сделал ему предложение поехать в качестве репетитора с его сыном. Линнеус, вне себя от радости, деятельно готовился к путешествию, но было некое обстоятельство, которое его задерживало. Здесь, в Фалуне, он сделал неожиданное открытие: кроме ботаники и системы растений на свете существует молодая девушка по имени Сара-Лиза Мореа. Девушка, с «которой он хотел жить и умереть вместе», была дочерью известного фалунского врача. Она очень молода, ей всего восемнадцать лет, мила и рассудительна; видеть ее и слышать ее голос доставляет Линнеусу огромное наслаждение.

Как все влюбленные, он предполагал, что никто не замечает его увлечения… Однако друзья не были столь близорукими.

— Надо отправиться за границу, — сказал ему один пастор в Фалуне, очень дружески к нему настроенный.

— Но средства… — возразил Линнеус.

— Да, да, там оценят тебя лучше как ученого. Швеция умственно дремлет.

— Нужны большие средства. У меня их нет, — грустно отвечал молодой ученый на добрые советы.

— И для этого есть возможности. Отыщи девушку и победи ее сердце; дом невесты тебе поможет, а ты после своего возвращения сделаешь ее счастливой.

Пастор говорил так не случайно. Он был осведомлен о пылком чувстве молодого человека к прекрасной Саре-Лизе и вместе с тем знал, что материальное положение отца девушки отличное и он не пожалеет денег для счастья дочери.

Линнеус мог бы признаться доброму пастору, что Сара-Лиза отвечает ему взаимностью, но он стесняется обратиться к ее отцу. Что он скажет доктору? Что может он дать девушке, согласившейся связать свою жизнь с его жизнью, — нищенское существование? Никогда отец ее, хорошо обеспеченный человек, не согласится.

— Да нет, ты пойди поговори с отцом. К тебе там хорошо относятся, — твердил ему пастор, и наконец после долгих колебаний молодой человек пошел к доктору Мореусу.

— И да и нет! — ответил отец красавицы. — Да, потому что вы мне нравитесь и я вам верю. Нет, так как обстоятельства ваши мне не нравятся. Вам надо ехать за границу, добиться получения степени доктора, окончательно устроиться в жизни, и тогда… Сара-Лиза будет ждать…

18 февраля состоялась помолвка Линнеуса с Сарой-Лизой, и 20 числа того же месяца он вместе с Сольбергом выехал из Фалуна. Перед отъездом за границу Линнеус побывал в Векшьё у доктора Ротмана и дома, чтобы поделиться своими планами на будущее и попрощаться с «милым Стенброхультом». И когда он покидал родной край, «погода была прекрасна, рожь начала подрастать, березы распускали листья, а лес звучал как птичий рай».

Глава III

Три года за границей

Линней знал, как хорошо использовать свое время и работал день и ночь.

Линней

Гамбургское чудо

Когда Линнеус выехал из Швеции, у него таилась надежда найти за границей издателя для своих ботанических работ. На родине, он видел, очень трудно пробиться в печать. Продолжение работы о лапландской флоре не выходило в свет; об опубликовании дневника путешествия и думать было нечего.

А у него уже были подготовлены другие рукописи, где он излагал свои взгляды на систему растений и на реформы, без которых, по его мнению, ботаника не могла успешно развиваться.

В это время Линнеусу не исполнилось и двадцати восьми лет, но он был уже вполне сложившимся ученым, исследователем, великолепно знавшим литературу. По существу говоря, труды всей его последующей жизни уже были им в значительной мере намечены, и он готовил их к печати. Но где печатать?

Может быть, в чужих краях это удастся сделать? В Швеции он не раз слышал, что на западе легче с публикацией научных трудов.

Студент Сольберг, которого он сопровождал, приятный, любознательный юноша, не стеснял своего репетитора. Поэтому Линнеус был относительно свободен и с самого начала поездки мог известное время уделять хлопотам по устройству рукописей в печать.

Для этого надо было познакомиться с учеными-ботаниками и искать их покровительства.

За границей некоторые ученые его уже знали. В Гамбурге он с гордостью прочитал в нюренбергском журнале похвальную статью о своем лапландском путешествии. «Подумать только, — удивлялся Линнеус, — как они узнали?» Оказывается, английский ботаник Диллениус прислал о нем хороший отзыв. В гамбургском журнале была напечатана заметка о его деятельности по изучению флоры Упсалы и размножения у растений.

Линнеус легко завязывал знакомства, привлекая людей добродушием, веселостью и, главное, редкой для такого молодого человека эрудицией.

В Гамбурге же произошла забавная история, которая могла обернуться для него неприятностью.

Вначале путешествие Линнеуса служило чисто образовательным целям. Молодые люди осматривали ботанические сады, музеи и разные достопримечательности в городах, которые они проезжали. Так Линнеус попал в дом одного богатейшего гамбургского купца, где надеялся встретить кое-что интересное: тот устроил у себя музей.

Рассматривая выставленных здесь морских животных, он услышал голос хозяина этого музея, расхваливавшего какой-то экспонат.

— Вы видите перед собой редчайшее чудо природы, — говорил гамбургский бургомистр посетителям. — Только в моем доме! Во всем свете это один-единственный экземпляр.

Линнеус подошел поближе, заглянул через плечи впереди